Путь Фрэнсиса Бэкона в искусство был определен его непростым воспитанием в Ирландии и ранними путешествиями по Берлину и Парижу. Он родился в строгой семейной среде, его личная борьба со своей идентичностью и резкая реакция отца существенно повлияли на его будущее художественное самовыражение. Поворотным моментом в его развитии стало посещение выставки работ Пабло Пикассо в Париже, которая вдохновила его на то, чтобы заняться живописью как карьерой. Несмотря на первоначальные трудности с получением признания и неприятие со стороны сюрреалистов, Бэкон начал утверждать себя своими работами 1930-х годов, в том числе успешной картиной "Распятие".
Окончательный художественный прорыв Бэкона произошел в 1944 году, когда он создал три этюда с изображением фигур у подножия Распятия. Этот триптих ознаменовал укрепление его фирменного стиля, в котором представлены искаженные анималистические фигуры, вдохновленные греческой мифологией и религиозной иконографией. В этот период он также черпал вдохновение из различных источников, таких как медицинская книга о заболеваниях полости рта и портрет папы Иннокентия X кисти Диего Веласкеса. Это влияние заметно в его серии портретов пап, которые отражают темы власти, страха и экзистенциалистского ужаса.
Несмотря на обширный анализ со стороны критиков и журналистов, Бэкон оставался особенно сдержанным в интерпретации своих картин, часто отвергая символические или психоаналитические объяснения. Он сосредоточился на портретной живописи, часто изображая знакомых из лондонского района Сохо с внутренними, мясными искажениями. Его автопортреты возникли из-за сочетания отвращения к самому себе и практической реальности того, что многие из его моделей со временем уходят из жизни. Для Бэкона искусство служило средством дистанцирования от реальности, чтобы сохранить интенсивность эмоций и абстрактную силу.
Мотив крика занимает видное место в картинах Бэкона, служа мощной визуальной метафорой изоляции и экзистенциального страха. Он также черпал вдохновение в образах мяса, проводя параллели между человеческими существами и трупами, размышляя о смертности и хрупкости. Несмотря на то, что он был агностиком, он неоднократно возвращался к теме распятия как универсальному символу человеческих страданий и судьбы. Эти повторяющиеся темы были еще более обострены личными трагедиями, такими как смерть его партнера Джорджа Дайера, которая оказала глубокое влияние на его последующие триптихи.
Для художественного процесса Бэкона было характерно предпочтение спонтанности и уникальному использованию материалов, с использованием не только кистей, но и пальцев, тряпок и кусочков ковра. Он черпал визуальное вдохновение из современных источников, таких как фотография и кинематограф, в частности из работ Эдварда Мейбриджа и Сергея Эйзенштейна. Его искусство было намеренно провокационным, направленным на то, чтобы вызвать немедленную эмоциональную реакцию нервной системы, а не на моральные суждения или имитацию реальности. В конечном счете, его работа была направлена на то, чтобы раскрыть человеческую природу, избавившись от иллюзий с помощью силы искажения.